04 октября 2021 | Цирк "Олимп"+TV № 36 (69), 2021 | Просмотров: 160 |

Запах застоявшихся революций

Дмитрий Замятин


Дмитрий Замятин - поэт, эссеист. Родился в 1962 году в г. Свердловск‑45. Окончил географический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова, докторантуру Института географии РАН. Кандидат географических наук, доктор культурологии. Как поэт и эссеист публиковался в журналах «Новое литературное обозрение», «Новая юность», «Воздух», «Волга», «Урал», TextOnly, «Зеркало», «Новый берег», «Парадигма», альманахе «Артикуляция» и др. Автор поэтических книг: «Парижский словарь московитов» (2013), «Булгуннях снов» (2015), «Небожидарность» (2016), «Зима цзы» (2017), «Го оснег» (2019). Лауреат Премии Андрея Белого (2011) в номинации «Гуманитарные исследования», а также Международной отметины имени Давида Бурлюка (2018). Живёт в Москве.



* * *

в сады с рассерженными цветами                              как-то неловко падать

в начале планетарной смартификации             к югу через юго-восток

в их мягких чуть оплывших телах                    различать разные паттерны

        стеклянные стремленья рек            сквозь топкую эпидерму

мерцающий мир диссипативных структур                 ничем не становясь

где красочные корпускулы                               через распахнутые двери

чиркая в вечернюю синеву                              и умирать при чужих

        размеренными хоровыми одами

когда вернёшься


* * *

планирующий по курсу воздушных потоков                      новые жесты

возвращения к организующей силе                   в ясные сухие ночи

разноцветным скрипучим снегом                             как-то всё наперекосяк

     возбуждает аппетит                                яблочный сок настоящего

     мускульного усилия                       ласковой ошибкой исчезающей


* * *

о чём они говорили                                         в пору летнего муссона

изображая огромный размер чего-то                         ушли со сцены

выражением пути-без-пути                             соотносимые с космосом

      завтраком на траве                         и день багрянил померкая

пусть оно будет мифом                           прильнув лукавой мордашкой

словно ликвидация будущего                  переходить в реальность зрителей

свобода приходит нагая                 в своём жёстком шерстяном пальтишке

      как маленький ад идеи                   безвестное ожидание конца сеанса


* * *

лёгкое древесное стремление вверх                  способность случайно плакать

почти бесследное забывание          чтобы не было слышно

             к клавиру ль приклонясь                                         леченье фабулы

в любом случае зияние времени                       в своей несуразной позе

                  прочь через окно                   обнаружилось под штукатуркой

привычным очертаньем губ                             и ставшее как гештальт

                денницы тихий глас                                         воспалено и восполнено


* * *

шёл запоздалый пешеход                        помогать избавляться от границ

           путая буквы и теряясь                             закрепиться на грунте

           схватывая унтер-офицерскую схоластику


* * *

а как все остальные живут                               но пасмурен хладен насуплен

запах застоявшихся революций               с периодически модулированной

                                                       линейностью

рвущихся овражным склоном                 в рамках машинной метафорики

             ещё прежде чем воздух                           и

                                                       эта древняя амбивалентность

сгустков хрустом звуковых                     пронзая континуум ретенции

            ведь мы ещё жили в раю                         благородный какой-то голос

были советские сериалы                в случае классической

                                                       нелинейности


* * *

вы видите умный череп вселенной          в виде вопроса о чувственности

           первоначальной бесснежной зимы                            право на смех

                                                              на любом уровне сложности

полуотцветшия природы                самопроизвольных распадов

          тактические катализаторы                       может быть так казалось

с туманным мраком полуночи                 на удивление непринуждённо

сжимая толерантность по определению            в невостребованной

                                                              ненависти к деревьям

           в глушь прошлого лета


* * *

может быть несколько свободнее и раскованнее

с девичьей первичностью                        подобно огромным японским

                                                              борцам

раскручивая в закадровом пространстве                    и тело прощается

                                                                       само с собой

             шорохом опустевшего дома            станет нежным и южным

постоянно вертеть головой                                       руками длинных ночей

никакого внешнего не осталось больше            может быть так

                                                                       хотелось


* * *

организовывать ассоциированные среды                            мягко и выпукло

                  в гибких складках        в горизонтообразующей конституции

                                        временности

тело скорее мыслимое                             не возвращаться как обратная связь

лучше уж в мерседесах ездить        воедино с другой стороной сна

          сквозь степи царства и секиры                 привыкание к шоку образов

                                 любой неподвижной истории

к целостному месту снега                        блюсти близость разрыва


* * *

речи и воздуха детские клети                  в горячечных пересказах коллажей

             вечное разматыванье облаков         лабильность и незаконченность

                                насечкой на бесконечности

            как будто уже старые знакомые                        будили собак в ночи

размышляя о старинных эпопеях             не просто исчезающим проме

                                                              жутком

промокнуть резким движением                       соссюровской теории знака

вторгаясь в чуть начинающуюся весну             увидеть разные стадии

                                                                    гравитации


* * *

сканируя грязные городские скамейки

                  касаясь снизу и изнутри каждого слова

становиться телом сельского жителя


* * *          

как будто уже старые знакомые                       улитки лактозных галактик

прибывая в собственную мысль               на уровне предусловий напряжения

глядя на покачивающиеся обломки         узнать правду внутри симулякра

             я падаю по медленным ступеням             в листве чёрного дерева мрака

радостным отрицанием этих движений            регулировать миметическое

                                                               желание

что в этом мире может быть тёплым                 сонное застывшее болотце

частью дыхания на поверхности             сквозь сумрак тонкого ветрила

вся теория тела напрасна               голубь садится на темя за чаем


* * *

искать прибежища в другой вселенной            таков социолектальный мир

на стылых петербуржских улицах           внезапно выплывший из сна

              тлен сворачивающейся бумаги       до наступления кризиса ревности

иногда простое смещение запахов                    колыхались в водной толще

только один слабый надтреснутый голосок               называясь

                                            асимптотической свободой

         над муравьиным кишеньем прошлого


* * *

хрустящее           густящееся          кустящееся                   грустящее

сенсибилизация благоприятствует

                  приглашенью в дискурс                 как чисел ручьи ничьи текучи

повторяющимся взглядом созерцания     сохраняется чья-то чужая

                                                                         душа

головы пассажиров под небом                 если не существует одиноких

                                                     страстей

                           огромных рыбин идущих на нерест


* * *

                       бог северных лесов знает орднунг строгого цвета

разрывая и ударяя воздух по вертикальному краю

         без дескриптивного приложения                      время замедлит

                                                                       свой ход

словно ты молодой                                 заходя в ту же самую историю

                           и театр который фабрикует ребёнок

палевый квадратик неба                          и вдруг никаких расстояний

                  холод земляных пластов                на краю невидимых губ

голые танцы на цыпочках небоскрёбов


* * *

стекла подвешенный нишей рощ            в своём как бы вывернутом теле

через зазор и противостояние         я постоянно здесь я здешний

                     чтобы усесться на одинокой заснеженной скамье

зайти ещё дальше в исчезновение           изображающим горячую ласку

                  утекая сейчас на месте           где небо всё время движется

                                    с чёрного зеркала пустых экранов