25 Октябрь 2019 | Цирк "Олимп"+TV № 32 (65), 2019 | Просмотров: 241 |

Разбирая огонь (фрагмент)

Александр Уланов

Подробнее об авторе

 

- кто ты и я?
- кто сможе(т/м)
- мы происходим

- как ни стоишь на балконе, дым от тебя все равно на меня. Если местами поменяемся, ветер тоже переменится. И волосы твои – дым
- занимать место – как в долг – хорошо, если отдать получится, а многие так и зажиливают
- занимать время – чем вернешь?

- в?
- вне
- с?
- с и без
- если от, за
- без – пока не
- даже в дождь не?
- пока не. И не дождь
- дождь без конца. Мягкостью падения эхо дистанции
- для разделения дождя не к дождю
- идет идем
- грея твой холод своим

- Бланшо умер. Будет мемориальный блок, надо статью, и поскорее
- не решившимся в выборе места волосом
- метром ветра сегодня? первая половина на работе, потом ничего
- дальше чем зайдет без конца переворачивая день вызвать солнце на середину между шестым и седьмым подкрепленные страхом голода голоса ходят вертикально по дому в поисках 
- cолнце не лифт, но если знать время
- солнце – само время. К завтра высохнет после четырех вод
- ветер открывает и закрывает окно в ритме удивления от книги

- туман – морское дно. Нести чай и орехи, сидеть на сундуке под стукающимися о сундук листьями, кидать в окно виноградины – не разбудят, но вдруг что-то хорошее приснится
 - шоколад сна. Всегда без десяти три ночи
- бабочки мягкие, попросить моль обмахивать тебя крыльями при засыпании и просыпании, особенно ступни. На карте земли хорошо сидеть

- событие никогда не такое, как предполагали. Описать – только память о представлении о событии? или слова сами станут событием. Вызывая будущее событие?
- всегда-будущее – в точке настоящего, доступной после достижения предела настоящего (прошлого?) и возвращения (невозможного) обратно? 
- о том, что возможно. Не память – настоящее. Если прошлое интересное, оно тоже здесь
- может ли вернуться невозможное? или и не уходило? или перестает на мгновение (события)?
- невозможное не уходило, уходило возвращение, чтобы вернуться?

- падающим движением
- удержать тебя – не от падения, а падать вместе с тобой, стараясь, чтобы тебе при этом не очень удариться
- единственный способ удержать меня. Любое движение кажется падающим, лишенным точки опоры (ставшей точкой отталкивания) и неоднозначно направленным
- на падающее – попадающим
- Эпикур и Лукреций говорили о мире как падении атомов, где атомы чуть отклоняются и соединяются так или иначе

- уже понимаю по трудности раскалывания орехов
- в машущих стенах почти в сыре ждать
- в оранжерею средним утром
- скорее в среду или завтра между сном и сном вверх корнями
- как спишь без можжевельника?

- уклоном головы углом укола разведкой сока сквозь плотность вереска смещенный крест искателем теней не дней по иней романика сквозь вечер – и соль река возможно между
- углом угля вести дорогу об арках невозможных разговорах на волос вопроса ивой навстречу взлетом слоем за каплей сквозь пену башни иным инеем переменой миллиметрами метро к цветкам волн

- пока ежи спят, иголки улетают и блестят в воздухе. Спокойных дров и теплых ладоней
- капля стремится к своей тени, змея от нее отталкивается
- буквы сцепляются репейниками. Праздник – очень быстрая медленность. Дочитываю пропасть. Снов с мягким морем в ракушке
- весна качается на кончиках веток, апельсин коркой ожидания
- ласточки собирают хвосты
- ласточка летит так быстро, что не может закончиться
- ромашки и шалфей из-под снега летящему горлу
- два часа различия внутри камней над городом вдоль резьбы чайного тепла
- тишиной тумана? Или в туман навстречу?

- снилась змея из деревянных скамеек, ползла куда-то
- в фонтане плавает желтый удав – толще ноги, длиной метра два с половиной. Хозяин держит его за хвост, чтобы не уплыл, потом поливает бортик, вытаскивает удава, удав сворачивается, хозяин наливает воду внутрь свернутого удава, бассейн на кромке бассейна
- чувствую ногу удава в недостающей коже. С удавом хорошо бы змея пускать
- боль во внешних уголках глаз – от дальней твоей? ближней пыли? будущей морской соли? потому что тебя давно не видели?
- боль перьями на запястье перелетным песком

- дождь прячется между шестью и семью, наблюдает, пробует. Ждет, пока спрячется увидевший его, на шаг впереди идет
- этот не прячется, занимает место лета. Знает, что чужой реке, которая теплее его, чужой ласточкам, яблокам. Пробивает каплями щели для осени. В нем вода, но не держащая, а падающая. Почти все рыбы очень осенние, в своем холоде. Кажется, что тебе будет уютно между орехами – сухими, теплыми, постукивающими
- от таблеток заметно лучше – видимо, поджелудочная. Если сильно не волноваться – совсем не чувствую ее сейчас

- книгой, выросшей на орешнике, ходом со дна моря в чашку кофе
- мандаринами южной Африки завтра вечер?
- да
- с да в руке когда
- мгновенностью бега после 9.30
- где бег касается земли
- в сторону молчания
- проводить меня на край света – ночи
- за край
- самолеты виснут между небом и небом

- видение «сквозь» представление пустоты. Но и здесь не конечное отрицание (потому что неуверенность/неопределенность?). Шаг через/сквозь – затем уход от однозначного утверждения/отрицания, сохранение энергии, кружение – снова шаг через/сквозь
- пустота и перед предметом, и за ним, а за ней – возможность? и на месте предмета, и за пустотой
- утром небо темнее крыш, днем точь-в-точь
- облако не греет, оно поднимает или пригибает взгляд. У меня – рабочая тьма
- ничего не успеть сказать, поэтому сразу с половником за землей для тополя. Знаю, как не потерять счет времени в городе троллейбусов

- квартира от тебя так сдвинулась, что я в ней теряюсь. Тут ветер сейчас, между столом и диваном, видимо, разбуженный тобой и тебя ищущий
- планы прокладывают траектории (для) падения. Острый лист падает лодкой. Лодка падает домом

- расстояние колебаниями невесомого, непрозрачного, выцветающего звоном слоя под кожей. Шагами полными сны, руками несхожими мысли, скорым дождем и ходячим теплом, продолжая
- близость желтым запахом камнем для метеоров той же страницей бесконечностью падения полетом по себе ходом норами частью следа языком дождя секундой за каплей начиная
- полет делается падением только от конца, удара. Когда земля стала круглой, конец света оказался в любом месте, у шара конец в каждой его точке. Так что взлететь можно везде
- предательство мрака разное – когда предает мрак, вдруг проваливаясь в падение (а не полет), или подсовывая что-то тупое, не понимающее, давящее. И когда предают мрак – не отвечают на предлагаемое им пространство, режут его обволакивающее молчание

- дождем вбок читаепишу
- рассвет на кухне в малине, ночь в стрижах, плавание в очках
- с бамбуком подарочным влагой горы греющей собирающую(ся) заговорить угли грозами над головой за травами по две стороны воды
- раскручиваясь бамбуком собрав ветер дороги место для ягод к яду травы когда к стороне?
- с языком дома в работе холода без тебя. Исправленное углами, новое внизу. Стукаясь о восток сжатой черной водой, сном внутри камня уходя от ухода. Рюкзак пока бездельничает, ракушка хочет быть замком
- устаю до письма хожу (с) твоим оставленным снегом – (на)встречу 

- когда спина не боится взгляда
- когда за ней – за чьей спиной она. И когда летит так, что никому не догнать
- каким будет доверие – до веры (не в религиозном, конечно, смысле)? началом пути? узнаванием?
- доверие к религии не относится, оно свободное и осмысленное. До – не от церкви ли, которой хочется слепой веры, а не слепая неполноценная? Не начало – в начале и не может быть. Не итог, конечно. К узнаванию ближе. Что-то накапливающееся. Важное, но не продолжение, а средство для продолжения
- началом, кажется, может. Начало осознанное (как результат решения), но путь непредсказуем. Начинаешь, часто не зная, не веря, но, может быть, доверие и начинает
- доверие начала – да, может быть – риск доверия (совсем без доверия и не начать) (может быть, круг вроде невозможности литературы – чтобы появилось доверие, надо пройти некоторый путь, но невозможно начать этот путь, не имея уже некоторого доверия)

- ешь? прозрачнеешь? встречаешь? ты всегда (на)сквозь (на)ходишь
- более расстоянием рассвечивая раскачивая(сь) более праздника пришедшего врозь разбиваясь клубясь утончаясь (предпослав цвет другому) стылыми прожилками всегда в-не (на)ступая  

- стальные бусины сна на разведку голоса
- мимо рек морю, железом воде?
- приближение распутывает руки волосы
- головой движусь, складываю ночное небо, транслит воды
- по касательной к запаху крапивы вверх перевернутым городом, сквозь буквы которого продают колбасу и газировку
-  завтра и в субботу могу еще взять. Ключ трех билетов между капель и кукурузы прорастая к тебе подходящей рекой
- вечерними хвостами позвоню
- окнами электрички о тебе бега смеха
- книги в спальный мешок. Спим спинами
- встреченное болью лицо встретишь полем?

- ко многим состояниям невозможно прийти, можно только себя в них обнаружить. Забвение. Но и любовь. Спрашивающий не живет, слишком нуждается в ответе, слишком ждет. Жить – забыть о вопросе. Нехватка времени, не успевающая замечать эту нехватку (когда замечает, приостанавливается)
- в падении между забытым и будущим. Секрет, упоминаемый в «Ожидании забвении» – может быть, сам человек, она?
- да, но секрет и сама речь, и ее поддерживающее: интерес, невозможность, бесконечность  

- к мандариновому потолку добывая Италию в Китае добивая Китай Италией
- солнца больше с за-горящей ночью переступая кадыком ветра вечер
- своей работой (на)встречу радостью отставания, ненаступления вечера – каждый раз утра
- спящими птицами заговаривая
- двойным временем разделив подушку за пределами сна улицей утра умывая каплями работы
- днем растущим работой (не) успевая в твой
- экспериментальным дыханием укладывая слова в половину голоса в точке сцепления с месяцем
- в бровях дома вместо горгулий, выше орехов
- дырами яблок и хлеба по греко-буддистской пустыне Шамшада Абдуллаева
- утро к вечеру воздушными перепадами ферганской долины – вдоль касания очень – найди, пожалуйста, чью-нибудь шкуру, чтобы греться
- дома без меха, звери с воробья, греюсь твоим голосом в ночь Венецией к парусу отдыха тебе
- на косточках магнолий сон ушел в гости к утру
- мягким снегом и шепотом лампочек жду твоего сна
- поиском сна и вопроса, горящими вдоль, роспуском утра обратностоящего ветра склоном встречая
- наклоном превращенного дня поднимая далекое утро крепость облаков открывая
- испеченными буквами дождем(ся)
- косточками звуков растирая бег мимо ночи
- ночью в снежки, сейчас к мокрым ниткам мимо капель. Сегодня?

- в ожидании у тебя и меня часть одного времени
- падая по речи и ожиданию
- присутствие (неважно, реальное или нет, у Бланшо постоянный переход одного в другое) как гарант подлинности. Связь одиночества и присутствия другого, они не противоположны, но продуктивное одиночество письма, одиночество как множество, «основополагающее одиночество». И на следующем витке присутствие вступает в связь с одиночеством, «уже присутствующим»
- свобода не-одного – после пути? речи? «Ожидание забвение» завершается иной просьбой: «сделайте так, чтобы я не смогла с вами говорить». Знак близости – когда приходится оберегать уже не ее, а расстояние

- люди в новогоднюю ночь говорят о переходе. Но переход каждую секунду. Новый год схож с известием о смерти, когда каждый определяет себя в протяженности. А если – не как там в новом времени, меня постоянно опережающем, но – как там в твоем времени, более изменчивом и способном услышать вопрос?
- ко мне прилетела елка и застряла в ветках, теперь смотрит и пахнет сумраком. Может, у тебя горела елка, а трещала ее тень  
- куда уходят тени исчезнувшего? Тень жалуется, что исчезает то, что ее отбрасывало

- хорошую маленькую томатную пасту, оливки, помидор, красный/зеленый перец, чуть зелени, пармезан, тесто есть, как тебе после 9
- скорее после 10 обязательно пармезан? набираю скорость в карманы рюкзака, твой затылок
- если коснуться листа с севера дождь если скрутиться в нить никто не заметит скачущим приближением дня слишком устать с наступлением окон
- наконец катится. Окна медленно разворачиваются

- печатаю фотографии до ночи на рыбокоптильном заводе, день многих голосов и одного запаха, завтра около 1-2 дня поблизости
- в волнах сна тебя. Хорошо находить ложки, лежащие по-твоему. Год в мешке
- завтра собираюсь и разношу подарки, потому что новым год из мешка не вылез. Лучше у тебя пять утра
- будущего происходящего ветра открытого праздника пронзительного времени и пространства, расщепления пустоты
- 8 минут спасибо быть
- год начинается белым, совсем другим, чем заканчивается. 8 минут все разные, тебе и мне не хватит
- 8 хватит, но не хватит времени большего; дело во времени, которое не
- хорошо, когда времени не хватает – быть чем(у)-то еще. Длинный лед. Тебе большой Введенский
- «когда ты идешь вперед, прокладывая мне к себе дорогу». Помочь другому стать еще более им
- помочь другому стать еще более

- вакуум дня – когда ничто не может произойти, когда все скрывается?
- когда ни одна капля воздуха не касается плеч
- совсем без голоса, можно ли немного твоего?
- но еще только в сторону дня, вечером догоню голосом
- могу и до, собирая после в твое отсутствие кусочки твоего голоса по углам и щелям
- вещи и углы там совсем дикие, смотри как тебе

- слова общие, слово становится моим, если вкладываю в него необщий смысл. И этот смысл остается множественным
- нельзя сказать «город как ты» – сравнение с претензией, что тебя знаю, а это не так
- но можно пользоваться не одним сравнением
- оговаривая его частность и ограниченность во времени. Сейчас так, а потом нет. Ты поворачиваешь голову в сторону сна. Сейчас в левую, но сон у тебя тоже меняется, каждый раз неизвестно с какой стороны
- крот под кроватью, когда будешь в музее?
- перевернутым ведром стола попросили к 6, к тебе могу раньше

- превзойти ночь трудно. Небо – ночное, а не ночь небесная
- не о той ночи, которая приходит со стороны неба, но о ночи неба как его движущей силе (изнанке), что приключается и переворачивает 
- не приходит с неба, а проступает сквозь него, как ее переступишь? Следующий шаг тоже в ней
- и чем будет тень ночи?
- возможность?

- тебе сложные геометрические тела
- в 7 на спуске к реке
- в готовности к бросанию в воду
- отправлено. Кожей сна
- пришел только сон без письма
- еще раз. Но мелкие соображения. В древних для будущего
- пришли, дожди в одном окне
- обещают грозу с абрикосами
- еду по капельным ямам, но доберусь
- чешуя верчения спин сна
- моль досыхает, когда приносить чистую искупавшуюся?

 

- Греция выветривающейся скалой собирается в гости, шурша листьями смородины
- Греция съеденным сыром и оставшимся морем. Подземной водой и крепостью воздуха к тебе с греческим маслом. Рыба катится на орехах
- сегодня в книгах и чуть городе – попробовать к послеобеденному? отсюда движением жасмина в дождь, чей конец ожиданием греческой рыбы

- между чего не и что есть прОпасть
- перепрыгивая
- между чего не и что есть пропАсть
- заговаривая – и появиться за
- пропадая, не зная, что/где появишься
- заговаривая – и начиная, и продолжая
- смещая речью
- губы порезаны несказанными словами, пальцы тем, чего не коснулись. Напряжение – но свет все ярче – еще чуть
- скрЕпящим письмом воздухом    предчувствуя предчувствие   забывая свернуть(ся)  растерянности вдоль      выдохом-выстрелом     часами черпать    дрожа тобой

- солнце пришло раньше обычного развернувшимся бегом
- дом поворачивается к солнцу. Живешь в подсолнухе?
- раскачиваюсь
- смотреть Пину Бауш
- весна с манго пока без каштанов. Пишу статью
- каштаны трижды проткнуть и 15 минут жарить
- сном вытягиваясь не хватая дыханием в рост возле держа
- головой к голове поперек пробираясь ищу Грецию. Носом в ольху жду

- сон и взгляд бывают вместе – есть взгляд сна, он внутри век, но чувствуется. Есть взгляд на сон – ты спишь, я на тебя смотрю, чуть убеждаясь в существовании, днем угнаться труднее, хотя интереснее
- песок оставляет пыль после себя. Даже не пыль, а состояние кожи после песка; сейчас оно кажется невидимой пылью, стягивающей и забивающейся в поры
- скорее соль. Море легкое, когда плывешь, но царапает, когда отойдешь – не хочет, чтобы уходили? Но соль/пыль летит, даже если в море не входишь – соленый воздух
- ночь на берегу – сосредоточенно-рассеянная энергия моря, расслабленного днем; огни, небо и ветер, бьющийся об одеяло, но совсем не подозревающий о моем в нем наличии – не тревожащий
- волнующееся пространство. Далекий маяк, к которому все же однажды придешь и будешь видеть сноп света над головой. Плыть в черной гладкой воде. А огни отражаются в море, и это уже космос, где свободно и кометно в любом направлении. Кто рядом – не помеха – другие глаза, другое удивление. Потом так можно с морем в любом месте – и там, где моря нет

- зубочистками оконных перемен линяющие зерна звезд
- к постоянству бега по временной дописанности. Дома в облаках краски
- в малоподвижном пути
- оба кита высматривают паруса лопаток
- камни скучных сторон спотыкаемые, осторожнее. После 9 темнотой слив
- к хвосту текста воображаемым одеялом головы
- с вилами за перевалы холода, соляным горением
- не хочешь ли в пространство к листьям? или ночью греться запасенным в них светом?
- само о(т)казалось дождем. Жду роста теней

- слизывая капли с веток. Вкус коры и почек – почти весны
- своих по жестам. Я тобой – увидев, как раскидываешь кучи осенних листьев, найти истлевшие до прожилок
- мне твоя спина внушала большое доверие 
- дойдем до бабочки и повернем
- деревянный куб, обломок со стройки. Какая сторона тебе больше нравится?
- где глаза, как сова
- мне тоже сначала, а потом понравилось, где шеврон

- оставив запах кофе. Идем вечером ловить сумерки?
- могу в среду – дуть в нее, в небо
- мысль – жизнь со скоростью мысли?
- в двух смыслах «со»

- как решаешь, что я пропадаю в телефоне? говоришь, что пропадаю, посреди не моей речи, а твоей. Пропадают важные шорохи, дыхание? или как лицом к лицу – не столько теряюсь, сколько теряешь?
- кажется, что пропадаю среди твоей речи (моей, становящейся твоей?). Ощущение всегда очень четкое, наверное, пропадает чувство связи; остается пассивная приближающая(ся) тишина, странно не слышать тебя и знать, что меня слышишь
- все реже «ты». Друг другу не точка для указания, а воздух, который вокруг. «Ты» одинаковое слишком

- пока с конференцией и галечными письмами, желтизной кипения
- а после 8? с надеждой на субботних змей?
- в гости к дому с изумрудными девушками
- долгими разговорами не успевая утра
- от ночи утру – ночь и день не стоЯт, но быстрее всего колеблются, так что нельзя выбрать главного, и, говорят, равны – одеяло несдающаяся улитка
- день и ночь замедляются впустить шаги, море, метеоры. Одеяло ползет на север

- по радио добрым таким голосом, мечтательным и вдохновенным: «Растворить в поэзии сердца людей...»
- что люди будут делать без сердец, растворившихся в поэзии? будут совсем бессердечными

- окно сухоцвет лестницы после 6 после следами пространства
- у двери велосипед и колючка. Куда к тебе?
- теплой изнанкой крыш – левой справа
- колоколами непроглядной кратности, может быть уже и за орехом, со дна ежевики корица не по зубам моли/моря не сказав еще по колено
- свистом воды про Владимира Казакова точностью за морем
- виза с 27 на год. Бегом листьев, вишневой змеей
- у змеи посчитать позвонки. Плыву, наевшись солнцем, как завтра утром/днем?
- пальцами толпящегося корабельного нетерпения, попробую совсем в ночь. С твоим паспортом иду осторожнее – в кармане ощущение недопустимого к потере
- выходящей из берегов полнотой дали – запорошенным падением, ставшим верностью – здесь взгляд не боится быть увиденным – зная, что никогда не равен себе – дрожью продолжая движение

- Бланшо по ту сторону времени, событиями, мерцающими в отсутствии времени, в его нереальности, Владимир Казаков по эту, проживая каждое призраком желания. Человек живет в камне каменным, но смотрит звездным и говорит молчащим. Жесткость языка, себя не(у)знающего. Твердость мгновений – литых, сколотых или желанных? Пространство поцелуев и решимости. Лицо девушки и лицо света, обращенные на «вы»
- Казаков с вещами, ими думает и чувствует, кажется, что для него и любимая (когда не романтический штамп) – угол зрения на вещи. Твердость мгновений-предметов. (Мгновение Бланшо – расширяющаяся до бесконечности воронка?) Время – изменение. Вещи теряются, разрушаясь, и у Казакова много боли от этой потери. Боль возможного, но не происходящего? У Бланшо боль другая, от невозможности? Он понимает бесполезность речи, Казаков стремится говорить, даже когда не готов. Прикосновение у Казакова – тоже взрыв. В его вспышке предметы могут гораздо больше, чем они/ими думали. У Бланшо ночь скорее метафизическое понятие, у Казакова – то, куда выйти и жить. Небо у Бланшо предметнее – острая точка? А смерть – не предмет и у Казакова – потому похожа?
- и вещи в воронке уже-еще не. Разное ожидание – у Казакова напряженное ожидание предметов (боятся исчезнуть/ пропустить?) Множественность говорящих у Казакова. Кажется, когда говорят двое, слушают гораздо больше
- у Бланшо ожидание с забвением, у Казакова вещь исчезает раньше забывания. Ночь Бланшо охватывает, ее скорее обнаруживают, чем входят в

- встретить/проводить с зонтиком? Не придешь искать себя и гречневую муку?
- приду завтра днем украдкой поработать
- если ты украдкой уже тут и работаешь, просто я не вижу?

- ты птица, которая сначала улетает, а потом смотрит, надо ли было улететь
- но потом иногда возвращается
- сначала оборачивается – птицы хорошо оборачиваются, голову наклоняют, шеей крутят
- напряжение – это собранное время, когда в каждую минуту уложено много других, прожитых ранее, и тех, что потом из нее вырастут. Семечко очень напряженное, твердое. Нет времени – не мало, а – все оно там, в напряжение ушло
- и мы никогда не только в чем-то одном, потому что иначе нам будет нечего дать этому одному. Всегда что-то еще
- делят и не делят – даже в одной постели каждый в своей голове, каждый – сам. Каждый в своем мире один – и хорошо – так возможны индивидуальность, встреча. Но и вход в ощущение, когда гладишь и чувствуешь счастье кожи, которую гладят (которая гладит – тоже). Одновременно и делить, и не делить, и отдельно, и вместе

- начинаются дни Дона? Донный город ближе к соли пока останавливает? Ближе к лету цветом улиц?
- ближе к лузгающей семечки заката Швеции, березы светлее ночи прорастаю(т) животом засыпая на спине
- движется последний снег ветреницы к спине лопаток в синем чае весны. Город все ближе к тебе –ломкая бесконечность, линии пыли
- мозаика из церкви – люди из стен собаки тоньше выше цветущей тени
- Дон с мозаиками почти греческое море. К твоему дому собираются звезды
- 04.22 в субботу, 7 вагон, но тебе совсем не удобно, дойду
- (из-под потолка) знаю, дойдешь, но хорошо увидеть и не быть тенью на твоем лице
- Дон на дом, если встречать, можешь взять ключи от дома у мамы Кристины и переночевать
- дом без тебя другой, легче дойти из моего, почти выхожу

- сплю наяву тобой в дождь кружится голова можно сегодня? если не – голова и на расстоянии от тебя еще как
- сегодня все же не, воздух полон движения
- листья разворачиваются навстречу каплям, облака вылезают на гору из волн, улыбаюсь в твоем воздухе
- реки запинаются и начинаются снова, они никогда не пересекаются. Не бывает речных перекрестков
- реки упрямо вниз. Еще ветки деревьев не встречаются. Люди свободны и могут встретиться. Покупаю «Диссеминации»
- диссеминации у меня есть. Рассеялись в глубине. Пересекаются в небе
- диссеминировать вместе? В небе в полете
- листья предатели. Понравилось, как они падали в углу двора, и освещение там интересное, жду с камерой – за десять минут ни один не упал. Хотя в других местах – падали

- пыльная, бесконечно истончающаяся, крепко настоянная, но не настойчивая, будто даже не касающаяся память Лоренса Даррелла. Болью – напряженностью, чуткостью и рефлексией, когда опадают границы осторожности – и энергией радости 
- если учитывать, что у скорости и огня один результат – зола, от огня не убежишь. Читаю наощупь и в лучшем случае половину
- читать – и до ночной половины. Не порежься об осколки неба и осколки земли
- осколки всегда нас превосходят – не порезаться, а быть задавленным. С утра набирают свою колкость
- утром небо жестче ночного. Можно между – идем?
- осколки – просеки. Куда нам?
- к комнате, морю, книге, мосту, лесной клубнике, прикосновению
- потому что любая находка – лето. Потому что понимаешь, что понимаю

- можно попросить зайти утром, с разводным ключом, не могу воду перекрыть
- осторожно нечетной пыльцой памяти
- взглядом колодца улитки вдоль воображающих волос
- дымом крыш, обнимаю уши
- расшатанными горловинами в одном времени. Дома удерживаю рыбу, жду

- пусть они вздыхают о потере того и этого. Попробуем найти и собрать
- Соловьев «книгу счастья» о своих индийских поездках пишет
- оно здесь, не в Индии. Только встретить
- вырастающей за ночь чужой работой, пространством, дважды звучащим от каждого падения непойманной Александрии, теснотой, удаляющей от вместе, желанием разговора
- «так мало наше знание, но уверенность, которая нас не покинет, заключается в том, что надо держаться за сложное. Хорошо быть одному, потому что одиночество сложно. Хорошо также любить, потому что любовь сложна». Рильке в письме к Ф.К. Каппусу

Морской город, от которого ушло море. Зубцы домов – попытка привлечь его обратно, предложив скалы его птицам. Многие дома предлагают не одну скалу. Город тянется, пытаясь увидеть море с верхних этажей. Взгляд тянется к этажам, болит шея от постоянно запрокинутой головы. Город держится за море каналами. Дома растут из следов моря, выходят из них ступенями, располагаются над ними эркерами, сохранившими в сырости свое дерево – так пропиталось солью. Кирпичные корабли на якорях, вдоль воды менее прямые и ровные, чем вдоль улиц. Море рабочее – не теплая карнавальная путаница Венеции, каналы прямее и шире. Больше места для отражений – порой и деревьев. Дома сужаются, и окна не хотят располагаться друг над другом, перепутываются с башенками. Над окнами, даже прямоугольными, всегда арки, держать тяжесть неба. Оно тут нагружено дождем и не очень далеко.
Здесь у чертей во рту селедочные хвосты. Романская башня подняла все свои окна к девяти шпилям. Другая утыкается в небо зубчатым носом заморской рыбы-пилы. Третья пристроила сбоку беседку – чтобы удобнее было смотреть на море. Четвертая выбросила над собой совсем другую башню. Мосты тихо впадают в дома, переходя в них сложными наборами арок. Некоторые разводные – продолжая надеяться на корабли. Шлюзы держат прилив, который давно ушел. На крепостном валу поселились мельницы, там удобнее ловить ветер, соревнуясь в круглости с городскими воротами. Яркостью тюльпанов, пробирающихся и под мосты, оранжевого кирпича, фиолетовых крокусов.
Между ними идти и находить предметы, которые станут словами языка этого города. Сходя к воде по ступеням осыпавшейся листвы. Замыкать арку можно нависшими бровями – а можно высунутым языком. Под колонной можно с крестом – а можно с лютней. Угол бережет девушка точнее шахматной фигуры. Геометр с циркулем залез на трубу. Всадники и кони состоят из дыр, но тоже тянут головы вверх. Драконы поддерживают скамейки – отвернувшись от сидящих, чтобы не пугать. Руки тянут навстречу друг другу указующие персты.
Паутина предложила плести кружева – они боятся ветра, и дома для них ниже. Но кружево порой выбирается на углы и арки – и кирпич рад его держать. Порой скапливается паутиной света в окнах. Голубое море, на берегах которого цветы – в памяти и на белом фасаде. По морю девушки раньше ездили на запряженных козлами колесницах, отстреливаясь из лука от преследующих. А мужчины запрягали собак и играли на флейтах. Кони – для той, кто с лирой. Город объезжают Леда и Зевс – их везет Прометей на Пегасе.
У церкви цвета заката для заката не шпили, а шлемы. На ней змея, которой понадобилось колесо, а внутри – тяжесть костей и лестниц, одежд и мешков. Стороны арок тянутся друг к другу удивленными головами рыб. Ветви деревьев – по перилам мостов. Каменные петли – из труб. Каменная пушка сломала колесо и застряла в траве. В руках девушки – три утки, плывущие по каналу.
Лучшее украшение церквей внутри – память о море и небе. Дома подхватывают у них готику, волнующийся камень и башни, все более становясь похожими на маяки, светясь по ночам всем контуром. Небо – то, что получится сделать внутри. Над окнами – плотники и кузнецы. То, что они делают, доберется до моря само, ждать не будет. На доме и на флюгере – кометы, здесь их не боятся. Юноша и девушка улыбаются друг другу с разных сторон входа в собор. Когда двери закрывают на ночь, они уходят целоваться. Солнце засыпает на рассвете город морской водяной пылью.

- полуночными разговорами, западным дыханием сонного оборота в боку приближения
- кромешный дождь позднему ношению гор, соль улитки
- что хочешь?
- сыр
- всегда просишь то, чего у меня сейчас нет, как-то догадываясь об этом
- после 9 смотреть романику, если
- буквы у тебя просыпаются, растут, ищут места. Окружата – окружена и сжата? магазин самооблуживания – там продают средства, чтобы стать сверкающим, как луженый чайник? получить луженую глотку? окружить себя лужей? сесть в лужу?

- дождь крупной четкостью в керамическое блюдо изнанки взгляда. Здесь запахи клювами ласточек прорастающей разностью капель
- голосом к голосу проходя ладонью ловя несерьезное картой будущего шага во вдох
- кажется, что долго и хорошо ходилось. Хорошо опираясь ступнями
- вроде понятно, почему от меня убегаешь, даже когда очень хочешь приблизиться. Так попадаешь куда-то еще, и я за тобой, а иначе – так и лежали бы на месте

- вишня от сестры. Ты любишь без косточек, вытаскиваю
- давай помогу
- забрызгаешься
- разденусь
- совсем?
- совсем
. . . . . . . . .
- тюлени крапчатые 

- хватило ли вчера змей и пространства?
- забежать за книгами и альбомами, пространства, конечно, не
- лимоном и косточкой смоковницы
- пешей длинноносой птицей
- гигантские кальмары ночного винограда тянут щупальца сна
- гладко-слоеным морем во рту где разноудаленностью людей от совсем неожиданно очень 
и на всякий текущий план парад насекомых сгустками ночной геометрии ближе к шару пора мухи светляками читаю о пчелах треугольным деревом
- позапрошлой и прошлой ночью во сне очень сильно кусаю язык и просыпаюсь от боли, сегодня утром казалось, что язык раскушен пополам, раздвоенный, как у змеи
- подводная чуть светящая вишней удерживая майского жука не добыть корой дуба настоять часы

- поздравляют с выходом книги
- да, недавно во сне тебя с книгой, подарив шкуру акулы змеиной расцветки – чтобы носить на спине, глядеть и гладить разлитым молоком
- из сада на балкон, без воздуха без воды
- полусимметрично – отключили воду. Но воздух – темный и быстрый
- голос все это время с балкона расставленное пространство трескаясь от колебаний не синхронных вечера и анемоны жить без моря как город без рима по(с)ле как  
- ночью балкон собой море в тебе и мне есть трещины в воздухе к ним кран поднимает дождь укрепляя небо пальцами в клее торопясь проводами скоро
- около тише страниц и роста листьев
- гриппа не боюсь, он медленный гриб, убежим. В длину яблок
- тогда буду ждать вторника стаями речной ширины

Комментарии

Как оставить комментарий?

Как оставить комментарий?

Для того, чтобы оставить комментарий к статьям на нашем сайте,
Вам не нужно регистрироваться!
Просто напишите свой отзыв, укажите имя или ник и действующий адрес электронной почты (он нужен только для модератора и не отображается на сайте).
Ваш комментарий появится в ближайшее время после проверки модератором.
Заранее благодарим за оставленный отзыв!

close resize
 
Поэтическая серия"Цирк "Олимп"+TV"
Поиск по сайту
ЦИРК «ОЛИМП»
№1 (1995) - № 33 (1998)
Новости
19 Март 2019
21 марта 2019 года начнётся в 20:00 на улице Молодогвардейской, 148. Вас приглашают стать участниками акции Ирина Саморукова, Сергей Лейбград и Виталий Лехциер.
6 Март 2019
5 марта 2019 года от остановки сердца умер поэт Александр Ожиганов
11 Сентябрь 2018
В рамках акции - презентация новых поэтических книг Галины Рымбу. Приглашаем!