25 Май 2019 | Цирк "Олимп"+TV №31 (64), 2019 | Просмотров: 424 |

Стезя для всякой вещи

Алексей Порвин

 

***

Алексей Порвин родился в 1982 году в Ленинграде. Публикации в журналах «Нева», «Дружба народов», «Воздух», «Новая Юность», «Носорог», «Урал», «НЛО» и др. Автор стихотворных книг «Темнота бела» (М.: Арго-Риск, 2009), «Стихотворения» (М.: Новое Литературное Обозрение, 2011), «Live By Fire» (Cold Hub Press, 2011), «Солнце подробного ребра» (СПб.: ИНАПРЕСС, 2013) и «Поэма обращения. Поэма определения» (СПб.: MRP, 2017). Лауреат премии «Дебют» в номинации «Поэзия» (2012), входил в шорт-лист премии Андрея Белого в номинации «Поэзия» (2011, 2014). Живет в Санкт-Петербурге.

***
Как листовки о конце войны –
«я» разбросано в толпе солдат:
какие мы изумлены –
те же, что знают: рассвет – вода?

Стёкла книжного, глуби́ны застящий лёд
и потоки речные – неважно, что к глазам
подносишь – итог всё тот же: нищий поёт,
скрипит всё громче дневная кирза.

Пробежало дрожью в проводах
время, растолкав ненужный свет:
развозят на речных судах
звон непосильный, какого нет.

Ангельское зрение звонило, прося:
забери хоть крупицу меня у высоты,
измотанной флагами; я стану стезя
для всякой вещи, которая – ты.

 

***
Медлит, становится садом
пробуждение, а прочих достаточно просьб:
колодезным себя повстречать бы взглядом,
ступая с покоем врозь.

«В полдень, пока что безмездный,
обращаемся к вам, искорёженный час,
нестрашная пробоина, обычная бездна:
мы ждём корабли, что назначат светом нас…»

Ветви скрипят, как насосы,
заржавевшие от вечной натуги своей –
откачивать кошмарные сны (не слёзы)
из тёплых глазниц детей.

Зрение, будешь ли влажным?
Утоляться иным – несподручно душе,
пока провозглашение, блестя такелажем,
молчит на мели, безнаказанной уже.

 

***
Море, будь плодом зарезанным,
косточку всплеска рыбьего
в слово бросая, будто заре за ним
нырять легко в буквальной зыби.

О себе в прошедшем времени смолчали.
Пусть безмолвье себе – тягчайший вес,
где звякает лезвие, как снасть, в причале
чуя только сваи небес.

Будет и тебе проводником
слух, истомлённый мякотью, 
соком петлять – что знанья начальный гром
заначивать, затишьем якать. 

О себе – в прошедшем времени, а как же.
«Я» - глагол, возносимый в качкий ял
по сходням, каким лишь легковесный кажет – 
дрожь, в себе таящую шквал.

 

***
Облако переход времён вдохнуло
и дороги скривились, разглядев: на земле
не стало власти – оттого поспешали толпы
шагами протестовать.

Сквозь музыку протащенный чурается травы,
заглядывать боится в узость стеблевого среза,
лишь выдох входит в тесноту: не люди таковы,
а их сердца, что перепели ярость леса.

Срезаны лепестки, но нет препятствий
для послушности ветру, для покорности дням,
в луга выходят демонстранты, свою походку
закату адресовав.

Когда нутро – пещера, и приводит в корневой
остаток тьмы, как можно не послушаться порывов?
Кто втиснулся в безлепестную песню головой,
пустоты видел – и они сплетались криво.

 

***
Оборонный отголосок,
отзвук танковый, пересекавший рвы,
здесь тишина пустоколоса
и слова о свободе – замена лихвы.

Воспевали пепел всхожий,
о нутре сказав под сенью зольных дум:
дробили ритмом бездорожий,
но не вышел в ничто каменеющий шум.

Дни окопные набиты
глиной, не способной воспылать навек,
пришлось короновать прибыток,
отменять имена «тишина», «человек».

Свет хозяйничает в теле:
«песне высота видна пока не вся» –
под сердцем неспеша затеплив
растворение эха слежавшегося.

 

***
При спуске к морю главный вдох обретая,
запрятать лучше в копилку,
в шелест, чья печаль чиста, 
который эти буквы столпил.

Дыхательный запас в потёмках страничных,
тебе подыскано имя,
по слогам с душой граничь,
холодным представая, людским.

Валялись транспаранты медного цвета,
огни в холме каменистом
мирный серебрили свет,
покуда голос шествовал вниз.

Асфальт врезается в песок: золотится
сухой остаток дороги,
воздух наживной продрог,
закутан в мельтешение птиц.

 

***
Набрякнет спелостью, нависнет над зарёй,
качнётся мрамор в ясность предосенних
понятий – и его навек облепит рой
слепого гнуса в наших полутенях.

Удержат землю только корни сорняков,
храня своим сплетением структуру
глубинной тьмы, что всяким водам станет – кров –
об этом садовод не скажет хмурый.

Зажмурился, вливая в почву кипяток,
творящий превращение личинок
в порханье пара – кто восславит мутный прок,
что стал горячим воздухом причины?

Земля ошпаренная убегает в глубь
беззвучных ртов, таящих долгий холод;
какая разница, что небосвод нелюб,
когда от ритма внятного прополот.

 

***
Кто умеет крепче правды среди руин
заснуть на сказанном атла́се?
Свет ли нараспев волокно заструил –
музыка, под мглой расстилайся.

Угасшее небо белизной –
пришедшего за вымыслом не оденет,
участь индевелой стези людской
тронет ли пламенем из книг про прирастанье денег…

Уцелевшая идея не столь страшит –
платить пространством за удобство
мысли, не стеснённой покоем души:
песня, пред гранитом холопствуй.

Безлюдная площадь холодна,
приложена ко времени, как монета
к свежему ушибу – и тишина
гербовым оттиском сияет ярче света.

 

***
Потёмки сгинули, будет зима – злата.
Ощупью двигаться, услышав холод, его уход
доскажет о главном: словом зачем латал
зиявшую правду (ненужной слывёт).

«Опрятен образ идущего в дальний лес,
рубище скрыто оборотной песней, какую смочь
решается этот – живший с душой и без –
ветшающий пыл (а вы думали – ночь).

На человека надетый пейзаж – дыряв,
дыры изъяты, сложены на полки библиотек,
в дыхании ходит в роли поводыря
страничная пыль (а вы думали – снег)».

 

***
Повален в слово последних лучей частокол,
а слово какое, не это ли «говори»?
Мается в прозрачности напетых колб
невиданный опыт.

От нужных дел отвлекает ли вражий набег?
Сметая ограды, врываются пустыри,
с мерой неподвластной входит человек
в остатки потопа.

В растворе шелеста, сердце, разъеденным стань,
твоих оболочек словарная толщина 
просится в листву, чьи солоны уста
от близости моря.

Не голос – это победа врывалась, врасплох
людьми заставая начальные времена.
С берега дневного не собьётся вдох,
спасение меря.

 

***
– Взрастает новый лес на останках пожарища,
стебельки возносят голос сажевый,
в плотных слоях дорогу нашарив, 
забывая потёмки в почвенном раже.

Где человек стоял, там воздух скомкан,
как лист бумажный, выставленный за
сквозную дверь опрятности – о скольким
сердцам любезна непрочтённая гроза…

– Попытки означать, из предметов растущие,
к временам ростки свои протянете,
силой сердечной полнясь, хотя не
пробивая наговорённую гущу. 

Ростком ли, обмакнувшимся в кромешный
предел подземности, на тишине
начертан сказ, для помысла утешный,
сквозящий аккуратным слогом о войне…

 

***
У самых дней – толпятся беженцы.
Наделяются голосом: камни, вода,
волны прили́вные, где лучи, словно саженцы,
словом людским прорастают в никуда. 

Заперта граница (время, ты правило ёмкое,
но только не в этот необщий час),
слышит: сады наступают ли громкие,
следом за рассказанной мглой влачась…

Причал, до ночи можно было бы
говорить голосами ушедших веков,
плавают в облаке говорливые выловы,
слышится полая правда тростников –

«Лодок о дневную воду холодное трение,
озёр замозоленные глаза,
мысли о небе (чем шире, тем бреннее),
участь, высветляемая из-за».

 

***
Не цепным ли ознобом заломило ладонь,
что жилу из почвы железную потянет?
Процарапает руку насквозь хладнейший огонь,
не стерпит себя нефтяник.

Занавесить подземный полумрак до поры –
приходят беседы о мысленных победах,
где прочтенье сужалось, искало душу норы,
пустую изнанку света. 

Чернотой ли бесстыдной, не прикрытой ничем,
из почвы польётся дурное утоленье –
если жажда застряла, как мир военный, в луче,
не слышит себя моленье.

Пошуршат вперемешку с листопадной трухой
священные книги (под землю заглянули):
«просквозило колодец: воды́ предзимний покой
мечтает о плотном тюле».

 

***
От сырости спетой разбух
пейзаж – и в зарю не пролез,
коротает с понятными нами
песню или боль – не знает сам.

Осталась тоска на бобах,
в стручках слишком тесно от слёз.
Что посадки садовые немы –
вспомнит свет, пуская корни в шрам.

Набрякла земельная дверь,
заклинило петельный скрип,
зарождавшийся в птичьих гортанях
сотни языков тому назад.

В спасение вхожая тварь,
твой голос молельный свиреп,
покопайся в людских полутенях,
выбери другой себе закат.

Комментарии

Как оставить комментарий?

Как оставить комментарий?

Для того, чтобы оставить комментарий к статьям на нашем сайте,
Вам не нужно регистрироваться!
Просто напишите свой отзыв, укажите имя или ник и действующий адрес электронной почты (он нужен только для модератора и не отображается на сайте).
Ваш комментарий появится в ближайшее время после проверки модератором.
Заранее благодарим за оставленный отзыв!

close resize
 
Поэтическая серия"Цирк "Олимп"+TV"
Поиск по сайту
ЦИРК «ОЛИМП»
№1 (1995) - № 33 (1998)
Новости
19 Март 2019
21 марта 2019 года начнётся в 20:00 на улице Молодогвардейской, 148. Вас приглашают стать участниками акции Ирина Саморукова, Сергей Лейбград и Виталий Лехциер.
6 Март 2019
5 марта 2019 года от остановки сердца умер поэт Александр Ожиганов
11 Сентябрь 2018
В рамках акции - презентация новых поэтических книг Галины Рымбу. Приглашаем!