07 Январь 2012 | Просмотров: 1394 |

Политическое в современной литературе: предмет, материал, рамка

Дмитрий Кузьмин

1. Современная литература стоит перед лицом полной утраты политической (если не вообще гражданской) проблематикой (в традиционном её понимании) эстетической актуальности. Связано это, думается, с крайней ограниченностью как сопрягаемого с этой проблематикой позиционного репертуара, едва ли не сводящегося к выбору между одой и инвективой, так и задействуемых языковых ресурсов.

2. Постмодерн, стремящийся сделать зыбкими и проницаемыми границы между дискурсами, предоставляет, казалось бы, новую возможность для политики быть предметом искусства, хотя бы и опосредованно (поскольку подлинным предметом рефлексии художника выступает не реальное политическое лицо или событие, а абстракция политического дискурса). Я имею в виду такое искусство, которое работает, главным образом, с созданием имиджей и установкой рамок, меняющими статус текста, – собственно говоря, именно с такой работой чаще всего соотносится сегодня в России понятие "постмодернизм". В общем и целом, однако, эта новая возможность парализуется специфически российским обстоятельством: чрезвычайно низким культурным уровнем как отдельных политических фигурантов, так и всего политического процесса. Практически все действующие российские политики (не говоря уже о персонажах недавнего прошлого российской политической сцены) выглядят сами по себе как дурная пародия на политиков, как готовые приговские персонажи, поэтому дальнейшие манипуляции с этими конкретными образами или абстрагированными их характерными чертами оказываются эстетически малоэффективными. В этом смысле, скажем, известный цикл Тимура Кибирова "Жизнь К.У.Черненко", ярко манифестировавший такой подход, не только открыл, но фактически и закрыл его (и даже это произведение в своё время вызвало нарекания в некоторой прямолинейности – сама фигура Константина Устиновича настолько красноречива в своей бессловесности, настолько выразительна в своей невыразительности, что никакое усугубление этих её характеристических черт не воспринимается как художественно важное). Пожалуй, здесь осталось место только для наиболее радикального жеста: прямого включения выступления кого-либо из политических лидеров в соответствующий контекст в качестве литературного произведения (и то подобная идея уже была вербализована Михаилом Жванецким, предложившим Владимиру Жириновскому отделение в своём концерте). И это при том, что обращение к конкретным, хоть как-то индивидуализированным субъектам текущей политики является художественно наиболее выигрышным: политическое сознание рядового российского избирателя достигает абсолюта в своей дремучести и безличности, работать с ним, так сказать, некуда. Обречённость таких попыток хорошо иллюстрируется их прагматической неуспешностью: довелось, например, быть свидетелем (в 1991 году) восторженной реакции прокоммунистической аудитории на совершенно издевательское стихотворение Владимира Кругликова "Освободите Янаева!"

3. В этой ситуации начинают выкристаллизовываться два противоположных и взаимодополняющих подхода к организации взаимодействия литературного текста с политическими реалиями.

3.1. Первый из них – это превращение политики из предмета искусства в его материал. Горбачёв или Ельцин переживают при этом те же метаморфозы, что и Пушкин с Гоголем в анекдотах псевдо-Хармса или Ленин в ряде текстов конца 80-х (например, у Александра Егорова), причём метаморфозы эти относятся, прежде всего, к уровню референции. Подрывается одноэлементность экстенсионала имени собственного: имени "Ельцин" соответствует не единственный денотат – известное историческое лицо, а целый класс денотатов. Превосходной иллюстрацией этого явления может служить концовка одного из рассказов Петра Капкина: "...а потом народ его Ельциным избрал, Борисом Николаевичем нарёк". Лингвистически это довольно тонкая трансформация: имя политика не превращается в нарицательное, не обретает определённого сигнификата (ср., например, у Михаила Сапего, стихотворение "Старик":

"нешто я ельцын какой..." –
говорит
угощая кота рыбёшкой...

– здесь "ельцын" однозначно семантизируется как "жестокий хозяин (правитель), отказывающий в самом необходимом"; нарицательный статус имени подчеркнут утратой начальной прописной буквы). В то же время нельзя сказать, что референтом (в лингвистическом, а не бюрократическом смысле слова) капкинского Ельцина, прошедшего трудовую биографию от жены Кощея Бессмертного до космонавта, является Первый Всенародно Избранный Президент России как реальное лицо. Близкий пример – моностих Ивана Ахметьева: "Горби ебал Барби". Можно вспомнить также рассказ Игоря Яркевича "Мишель", стихи Александра Голубева, Энхтувшина Уртнасана.

Неоднозначная референциальная характеристика политических имён исключает возможность однозначно интерпретировать авторскую интенцию как политическую. Разумеется, можно вычитывать в моностихе Ахметьева ироническую оценку горбачёвского "западничества", а в капкинской истории об удачном замужестве будущего Бориса Николаевича как начале его успешной карьеры – намёк на проституирующий характер политической деятельности Ельцина реального. Однако подобные смыслы, если они есть, принципиально обертональны, аранжируя основную линию сугубо внутрилитературного плана: паронимические сопряжения и стилистический контраст у Ахметьева, диспропорциональность фабулы и взаимодействие в тексте элементов различных художественных и культурных пространств – у Капкина...

Разумеется, встречаются и тексты, оставляющие референцию имени собственного в неприкосновенности; но и в этих случаях, как правило, мы имеем дело с политикой не как с предметом текста, а как с его материалом. Выразительный пример – акция того же Петра Капкина на презентации 17-го выпуска альманаха "Соло": начиная своё выступление в обстановке рассеянного внимания публики и царящего в зале шума, Капкин произнёс: "Сегодня среди нас в зале находится Михаил Сергеевич Горбачёв. Давайте поприветствуем его!" Зал дружно зааплодировал, по большей части не вполне понимая, чему.
Статус материала, приобретаемый политическими реалиями в произведениях современных авторов, свидетельствует, помимо всего прочего, о полном и окончательном отказе литераторов от притязаний на политическую миссию, что корреспондирует с ростом эскапистских тенденций в среде интеллигенции молодого и среднего поколений. Поскольку, однако, даже среди литераторов такое положение вещей устраивает не всех, некоторые авторы обращаются к другому принципу сопряжения литературы и политики.

3.2. Политическое в качестве рамки может функционировать двумя основными способами. Первый (и менее распространённый) представлен в творческой практике Виктора Кривулина. Тексты Кривулина сами по себе содержат иногда отсылки к реалиям текущей политики (см., например, портрет Гайдара:

эти милые сердцу ошибки властей!
эти слабые волосы еле прикрывшие темя
розоватое!)

– но эти отсылки всегда достаточно неочевидны и никогда не становятся доминантой текста. Зато выступая со своими стихами, Кривулин культивирует своеобразный жанр "чтения с комментарием", причём комментарий почти всегда вводит новую, парадоксальную и невыводимую из структуры текста интерпретацию. Нередко такая интерпретация носит политически заострённый характер. Приходилось, например, слышать, как стихотворение, ведущими мотивами которого были, с одной стороны, армейское и церковное, с другой – вода и горы, Кривулин в чтении интерпретировал как реакцию на крещение министра обороны Грачёва во время его поездки на Кавказ. Таким образом, придающая тексту новый смысл рамка, будучи внеположной по отношению к нему, опирается здесь на определённые элементы его структуры.

Однако такая опора, как показывает практика, вовсе не обязательна. В русской литературе представлена богатая традиция помещения в гражданскую или политическую рамку текстов любого рода, восходящая к поэтическим сборникам типа "В поддержку голодающих Поволжья", вовсе не подразумевавшим сквозной темы голода во всех произведениях. Для нас здесь существено не то, куда пошли деньги от реализации этого издания (наверняка сумма была, как это было бы и сегодня, вполне символическая), а то, что выражение литератором своей (в данном случае гражданской, а не политической, но это не так важно) позиции происходит не в рамках его литературной деятельности (т.е. не в самом произведении), но и не помимо её.

Поскольку в современном искусстве уделяется, по сравнению с 20-ми годами, из которых взят предыдущий пример, несравненно большее внимание организации метатекста, – постольку указанный подход оказывается сегодня не лишённым эстетической актуальности. Отсюда – его реализация в специфической форме литературной акции. Выразительный пример – акция "Закрытие поэтической навигации", проведённая 4 октября 1995 г. Союзом молодых литераторов "Вавилон" и группой "Литературная партия "Практика" на Бородинском мосту через Москва-реку и приуроченная, согласно пресс-релизу, "к 38-й годовщине запуска первого искусственного спутника, 2-й годовщине обстрела Дома Правительства и закрытию навигации на реке Москве".

Акция состояла из чтения стихов (охарактеризованного в пресс-релизе как артподготовка"), спуска на воду самодельных корабликов, паруса которых были сделаны из поэтических рукописей, и заключительного символического обстрела Белого дома из петарды, направленной в противоположную от него сторону. Не вдаваясь в конкретный анализ поэтики данной акции, отметим наиболее существенное для нашей темы обстоятельство: ни один из звучавших в ходе акции текстов не работал с политической сферой ни как с предметом, ни как с материалом; в то же время акция в целом, безусловно, использовала известные политические реалии в качестве материала и, вероятно, в целом имела некоторую политическую заострённость. Политическое выступает как рамка по отношению к тексту, как предмет и материал – по отношению к метатексту. Возможно, это единственный способ выражения художником своей политической позиции, обладающий сегодня эстетическим потенциалом.

Комментарии

Как оставить комментарий?

Как оставить комментарий?

Для того, чтобы оставить комментарий к статьям на нашем сайте,
Вам не нужно регистрироваться!
Просто напишите свой отзыв, укажите имя или ник и действующий адрес электронной почты (он нужен только для модератора и не отображается на сайте).
Ваш комментарий появится в ближайшее время после проверки модератором.
Заранее благодарим за оставленный отзыв!

close resize
 
Поэтическая серия"Цирк "Олимп"+TV"
Поиск по сайту
ЦИРК «ОЛИМП»
№1 (1995) - № 33 (1998)
Новости
2 Ноябрь 2017
«Цирк «Олимп»+ТВ», Радио «Эхо Москвы» в Самаре и информационное агентство «Засекин» представляют вторую литературную контекстную акцию из цикла «Поэзия в поддержку прямоговорящих» - «Накануне революции: 1917 – 2017».
13 Апрель 2017
Информационное агентство «Засекин», «Цирк «Олимп»+ТВ» и Радио «Эхо Москвы» в Самаре 14 апреля 2017 года с 19:30 по московскому времени представляют литературную благотворительную акцию «Вкус времени: поэзия в поддержку прямоговорящих».
19 Февраль 2017
Выдающемуся русскому поэту, эссеисту, публицисту, гражданину и человеку Льву Рубинштейну 19 февраля 2017 года исполнилось 70 лет!